Культура: Осетинские этимологии Г. В. Бэйли

Опубликовал admin, 2 декабря 2015
К. Е. Гагкаев
1981

Несколько лет тому назад в Северо-Осетинском научно-исследовательском институте побывал известный английский востоковед, доктор Гарольд Вальтер Бэйли. Профессор Г. В. Бэйли останавливался в Орджоникидзе, возвращаясь из Грузии на родину. В Тбилиси он принимал участие в юбилейных торжествах в честь великого Шота Руставели. Приглашение в СССР и пребывание Бэйли на Кавказе были важными событиями в жизни ученого. Его восхищало у нас все: и размах юбилейных торжеств, и кавказское гостеприимство, и Военно-Грузинская дорога, и особенно успехи в культурной и научной жизни кавказских народов. В нашем институте Г. В. Бэйли поделился с сотрудниками своими впечатлениями от поездки и рассказал о своих работах по востоковедению.

Как востоковед, Г. В. Бэйли пользуется славой ученого с мировым именем. Об этом свидетельствует такой факт. Когда на 25 Международном конгрессе востоковедов в Москве (1960 г.) был произведен опрос ученых-иранистов о степени популярности известных современных востоковедов, то первое место занял английский ученый, К сожалению, его тогда не было на конгрессе, но участники этого импровизированного опроса составили небольшое поздравительное письмо на его имя, под которым -расписались все иранисты — участники конгресса, в том числе покойный профессор Б. А. Алборов и пишущий эти строки.

Прежде чем рассказать об осетиноведческих интересах Г. В. Бейли, мы дадим здесь его краткий curriculum vitae. Родился Г. В. Бейли в 1899 г. в местечке Дивизез в графстве Уилтшир (Великобритания). В 1910 г. переехал в Австралию, где он стал сначала бакалавром, затем магистром искусств Университета Западной Австралии.

В 1927—1933 гг. он учился в Оксфордском университете в Англии, где получил степень доктора философии. Приблизительно в это же время (1926—1936 гг.) Бэйли был преподавателем иранистики в Школе востоковедения Лондонского университета. В течение свыше тридцати лет (1936—1976 гг.) — профессор санскритского языка Кембриджского университета. В 1967 г. он стал заслуженным профессором (профессор-эмеритус). В 1944 г. Г. В. Бэйли избирается членом Британской академии, в 1946 г.— членом Датской академии, в 1947 г.— членом Норвежской академии, в 1948 г.—членом Шведской академии («Виттерхете Истори ох Антиквитетс»). В послевоенные годы Бэйли был членом правления британской Школы востоковедения и африканистики (1946—1969 гг.), президентом Филологического Общества (1948—1952 гг.), президентом Королевского Азиатского Общества (1964—1967 гг.) и почетным членом многих иностранных академий, университетов и научных институтов и обществ — невозможно всех перечислить. Профессор Г. В. Бэйли опубликовал до двухсот работ по востоковедению в разных европейских, азиатских и американских периодических изданиях. В этих работах широко используется материал почти всех индоиранских, древних и новых, письменных и бесписьменных индоевропейских, тюркских, монгольских, кавказских и других языков. Основная часть работ публиковалась в «Бюллетене Школы восточных и африканских разысканий» (bsos) и в «Бюллетене Школы восточных исследований» bsos при Лондонском университете.

Главное направление научно-исследовательских интересов Г. В. Бэйли—это, пожалуй, этимология языков и культура индоевропейских народов. Важным источником его этимологических штудий бесспорно является индоиранский языковой материал. Г. В. Бэйли — крупный этимолог в лучшем смысле этого слова. Следуя установившейся лингвистической традиции, английский ученый широко использует весь научный аппарат сравнительно — исторического языкознания. Там, где это необходимо, языковой материал изучается в комплексе этнографии, истории, литературы, религии и культуры народов. Наибольшее внимание уделяется ранней истории языков и культур индоевропейских народов. Объектом исследования являются материалы мертвых и живых языков, свидетельства памятников письменности, реликтовые пережитки бесписьменных языков и диалектов. Исследуемый материал тщательно сверяется по самым авторитетным этимологическим словарям: Хр. Бартоломэ, Древнеиранский словарь, (1904), Ю. Покорного, Индогерманский этимологический словарь, (1959—1969 гг.), М. Майрхофера, Краткий этимологический словарь древнеиндийского языка, (1953 г.) и др. Г. В. Бэйли внимательно следит за всей выходящей этимологической литературой и использует и обобщает наблюдения наиболее выдающихся представителей индоевропейского сравнительно-исторического языкознания, среди которых, в частности, труды таких лингвистов-компаративистов, как Э. Бенвенист, Е. Курилович, Ж. Дюмезиль, В. Хеннинг, X. Ниберг, Л. Пальмер, Г. Моргеншерн, И. Гершевич, В. Минорский, В. И. Абаев и др.

В большом списке работ Г. В. Бэйли осетинский материал занимает почетное место в связи с его важностью для этимологического изучения индоевропейских языков. Материалы об осетинском языке берутся из трудов В. Ф. Миллера, А. А. Фреймана и особенно из работ В. И. Абаева. Осетинским языком Г. В. Бэйли стал заниматься давно. Так, еще в 1934 г. он сопоставил осетинское фезонӕгфизонӕг со староанглийским афиген. Это сравнение оказалось неудачным, и Бэйли потом отказался от своей этимологии. Ссылаясь на материал хотанского языка, Бэйли пришел к выводу, что корень осетинского фěз- (-физ-) является эпитетом, подобно корню шиш- в турецком слове «шашлык».

В. И. Абаев также подчеркивает этимологическую связь осетинского физонӕг с англосаксонским афиген «жаркое». Сомнение возникает из-за отсутствия других иранских параллелей (ИЭС, 1, 478).

Более систематически осетинский материал привлекается в работах Г. В. Бейли, опубликованных в послевоенные годы.. Осетинский материал ему, в частности, нужен для восстановления языков скифов, сарматов и саков. Этой цели он посвящает свои комментарии языка сохранившегося до настоящего времени стихотворения в честь сакского царя Виджайя Санграма. Для сравнительного анализа текста стихотворения Бейли привлекает некоторые слова древних и новоиранских языков, в том числе осетинского. Из осетинского языка берутся слова: иразын, который восходит *araz- и связан с сак. rrāys (ср. ИЭС, 1, 58); бӕлас — предположительно восходит к др.-инд. palása- (ИЭС, I, 247); хынцын — этимология не установлена.

При этимологическом разборе иранских daha- и агуа- Г. В. Бэйли в первом находит корень дар- от осетинского дарын «держать» (-держава-держатель). Корень дар- находит соответствие во всех иранских языках (ср. ИЭС, 1, 346—347). Следовательно, слово ӕрдар-ӕлдар имеет бесспорно иранское происхождение. Что касается корня агуа-, то, по Бэйли, он отражает перс, era-, парф. īra- и хотанск. hira-. Согласно В. И. Абаеву (ИЭС, 1, 545—546), осетинское ir не связано с агуа-, хотя и утверждается, что в топониме (гидрониме) Ир-ӕф, названии реки в Дигории, можно увидеть два элемента: осетинский — up и древнеираиский ӕф-ар «вода», «река», следовательно, Ирӕф переводится как «осетинская река» (ИЭС, 1, 547).

Для интерпретации некоторых неясных форм мертвого хотанского языка Г. В. Бэйли привлекает осетинские слова. Так, слово уидаг (-уедагӕ) «корень» сопоставляется с хот. -Viya- <*vaita; осет. фӕндаг «дорога» —с хорезм. pindak; осет. калак «крепость» — пехлев. kalaka; осет. уырнын (-урнын) «верит» — с хот. haura; осет. бӕгӕны «пиво» — с хот. bviysna и т. д. («Ambages Indo-iranica»). Очень обильно представлен осетинский материал в сравнительно-историческом плане в серии статей под общим названием «Ариа». Осетинские слова одного лексического гнезда хъапп и апп «ядро» связываются с сак. agva — «нутро»; осет. ар-, ард-, прош. вр. ардта в широком смысле — «получать», «зачать», «рождать» (детей) находит многочисленные соответствия в иранских языках и диалектах (ср. ИЭС, 1, 74); осет. къуымӕл «кислое питье» связывается с осет. хуымӕллӕг «хмель»; осет. зарын «петь», уӕхск «плечо», афтауын (ӕфтыд) «класть», «перекладывать», тонын «срывать, тыллӕг «зерно», «урожай» и т. д. имеют также свои параллели в древних и новых иранских языках.

Г. В. Бэйли изучает осетинское прилагательное тъӕпӕн «плоский», «ровный» в связи с древним *tapana-; осетинское прилагательное фӕтӕн «широкий» рассматривается в связи с древним *patana-; осетинское существительное тъанг «кишка», встречающееся в составе глагола атъанг уын «растянуться» и мтъанг кӕнын «растянуть», сопоставляется с древним *tan-; с последним связывается также осетинское тӕн (-тӕнӕ) «струна», «тетива»; осетинское существительное хъӕпӕн «груда», «сугроб» (ср. миты хъӕпӕн «снежный сугроб») связывается с древним gaf- и т. д.

В статье, помещенной в сборнике в честь В. Б. Хеннинга, Г. В. Бэйли изучает этимологические связи осетинских слов бӕлвырд, тел, уарӕн фӕз и некоторых других. Путем многочисленных этимологических сопоставлений автор приходит к заключению, что бӕлвырд «точный», «ясный», «истинный» находит свое соответствие в санскрите, древне-персидском, авестийском и в новоиранских языках. Самой древней основой этого прилагательного был корень *vara-vurta — «категорически утверждать», «заявлять», «представлять себе». Эта основа образована путем редупликации. Осетинское слово тел «проволока» является общим с армянским тъел и тюркским тел (тӕл) :в том же значении. Слово это встречается также во многих коренных языках Кавказа, так же как слово бел «лопата». Из иранских языков с осетинским тел определенно сопоставляется хотанское ттила — в том же значении. Словосочетание уарӕн фӕз «место дележа» берется Г. В. Бэйли из языка нартских эпических сказаний и его значение определяется на основании большого иллюстративного материала. Второй элемент словосочетания уарӕн фӕз «место дележа», а именно фӕз неоспоримо возводится к авест. pazah- хот. paysa- и согд. p’z*paza-. Без особого труда объясняется также первый элемент словосочетания на материале иранских языков.

В статье «Арийские заметки», помещенной в римском издании «Штудиа классика и ориеиталиа», речь идет об этимологии осетинских слов ӕфцӕг «перевал», бӕрзӕй «шея», ӕцӕг «правда», «истина», уалдзаг «весна» и т. д. Все эти слова, согласно Бэйли, находят безупречные толкования в индоиранских языках. Слово ӕфцӕг «перевал», например, восходит к древнему индоиранскому apcaka- и находит соответствия в других индоевропейских языках. Из осетинского это слово проникло и в неиндоевропейский карачаево-балкарский язык в виде ипчик. Значение этого слова обширно: помимо «горного перевала» оно осмысляется также: «перешеек», «пик», «выступающая часть какого-либо предмета, тела» и т. д.

Все свои языковые иллюстрации Г. В. Бэйли обычно дает в двух осетинских диалектных вариантах, Причем предпочтение отдается формам дигорского диалекта как более архаичного. Вот некоторые примеры, приводимые автором в разных своих работах: мелмил в смысле «сумерки», ср. изӕрмилтӕ, сугъзаринӕсызгъӕрин «золото», ходӕхуд «шапка», кизгӕчызг «девушка», устур хӕдзарӕстыр хӕдзар «большой дом», сигитсыджыт «земля», «почва», мудмыд «мед» и т. д.

В одной из последних по времени работ — «Сакские очерки», помещенной в британском журнале «Иран», Г. В. Бэйли связывает свои этимологические разыскания в области осетинской исторической лексикологии с проблемой происхождения и миграции скифо-сармато-аланских племен. Эти миграционные процессы происходили в начале нашей эры (4—5 вв.), когда сарматы и аланы проникли во Францию и Испанию. Немного ранее этого времени римский император Марк Аврелий одерживает победу (в 173 г. п. э.) над сарматами и, как победитель, присваивает себе титул «Сарматский». Восемь тысяч сарматов-иранцев было зачислено в римскую армию, из которых 5 500 человек было отправлено в Британию. До сих пор сохранилась надпись о пребывании сарматов в Северной Британии, а именно — в кембриджском колледже Святого Джонса. Сведения о пребывании сарматов на британских островах скудные, но исторически достоверные.

Следы пребывания сармат и алан на территории Франции сохраняются до настоящего времени. Так, дорога через французский город Реймс была в свое время названа via Sarmatarum — «дорога сарматов». Имеются свидетельства о пребывании алан на территории Пиренейского полуострова и Северной Африки. Г. В. Бэйли останавливается также на истории передвижения алан на Северный Кавказ, подробно говорит о связях алан с греками, грузинами и другими народами Средневековья, подчеркивает их культурно-исторические и династические связи со многими народами. О влиянии аланского элемента, продолжает Бэйли, говорит тот факт, что Каспийскому морю было дано аланское название Bahr al-lan, а мигрельцы своих наиболее храбрых юношей называли alani k’oc’i «аланский мужчина».

Г. В. Бэйли говорит также о миграции аланских племен на восток и об их проникновении в Китай. Об этом свидетельствуют ономастические и исторические материалы, оставленные аланами на пути их продвижения и на месте их пребывания.



Источник:
Гагкаев К. Е. Осетинские этимологии Г. В. Бэйли // Осетинская филология: межвуз. сб. ст. Орджоникидзе: Изд-во СОГУ, 1981. Вып. 2. С. 119—124.

Похожие новости:

  • Роль Германии в ближневосточной стратегии великих держав в конце XIX – первой половине XX в.
  • Кавказоведение на грани веков
  • Об общекавказском субстрате в обрядово-фольклорной жизни северокавказских народов
  • Кавказская Скифия
  • Взаимоотношения Грузии и Абхазии и их историческая интерпретация
  • Формирование мюридизма — идеологии Кавказской войны
  • НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ДРЕВНЕЙ ИСТОРИИ ОСЕТИН(1/2)
  • Ингушская Алания и ингуши-аланы (от реальности к мифу и от мифа к реальности)
  • Информация

    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    Цитата

    «Что сказать вам о племенах Кавказа? О них так много вздора говорили путешественники и так мало знают их соседи русские...» А. Бестужев-Марлинский

    Реклама

    liex

    Авторизация

    Реклама

    Наш опрос

    Ваше вероисповедание?

    Ислам
    Христианство
    Уасдин (для осетин)
    Иудаизм
    Буддизм
    Атеизм
    другое...

    Архив

    Август 2018 (4)
    Июль 2018 (2)
    Июнь 2018 (10)
    Май 2018 (2)
    Март 2018 (5)
    Февраль 2018 (5)
      Осетия - Алания