Этнология: Небесные битвы в булгарской мифологии

Опубликовал admin, 2 мая 2016
К.Ю. Рахно
Опошное (Украина)

В «Книге», часто именуемой «Запиской», арабского дипломата Ахмада ибн Фадлана, который в 922 году посетил Волжскую Булгарию, содержится немало моментов, нуждающихся в истолковании с привлечением этнографического материала. Так, описание страны булгар у ибн Фадлана начинается с рассказа о том, как в первую же ночь по прибытии посольства ибн Фадлан и его спутники увидели на небе как бы два сражающихся отряда всадников. «Я видел в его стране столько удивительных вещей, что я их не перечту из-за их множества, как, например, то, что в первую [же] ночь, которую мы переночевали в его стране, я увидел, как перед [окончательным] исчезновением [света] солнца, в обычный час [молитвы] небесный горизонт сильно покраснел. И я услышал [высоко] в воздухе громкие звуки и сильный гомон. Тогда я поднял голову, и вот недалеко от меня облако, красное, подобное огню, и вот этот гомон и эти звуки [исходят] от него. И вот в нём подобия людей и лошадей, и вот в руках отдаленных находящихся в нем фигур, похожих на людей, луки, стрелы, копья и обнаженные мечи. И они представлялись мне то совершенно ясными, то лишь кажущимися. И вот рядом другой, подобный им, чёрный отряд, в котором я увидел также мужей, лошадей и оружие. И начал этот отряд нападать на тот отряд, как нападает эскадрон на эскадрон. Мы же испугались этого и начали просить и молить, а они [жители страны] – смеются над нами и удивляются тому, что мы делаем. Он сказал: Мы [долго] смотрели на отряд, [нападающий] на отряд. Оба они смешивались вместе на некоторое время, потом оба разделялись, и таким образом это явление продолжалось некоторую часть ночи. Потом оно скрылось от нас. Мы спросили об этом царя, и он сообщил, что деды его говаривали, что эти [всадники] принадлежат к верным и неверным джиннам. Они сражаются каждый вечер, подлинно, с тех пор, как они существуют [на свете], ни одной ночи они не бывают отсутствующими в этом [сражении]. «И мы всегда это таким образом видели» [7, с. 53, 114, 134-135].

Сопоставление с пересказом этого места у персидского автора XII века Наджиба Хамадани дает возможность уточнить это описание: по-видимому, один отряд был красный, другой – чёрный, и они могли определяться также как дивы: «Как только в Булгаре я отправился от границы внутрь этой области, в первую же ночь я увидел, что горизонт неба стал красным, появились ужасные фигуры и шумы. После этого я увидел, [что] против него явилось чёрное облако наподобие людей верхом на лошадях, с обнажёнными мечами и стрелами в руках. Этот отряд нападал на тот отряд [в течение] до одного часа. После этого они друг от друга отделились. Я спросил об этом царя. Он сказал: «Мы не знаем, что это такое. Наши деды [нам] сказали, что это войско дивов, из которых верные и неверные ведут друг с другом войну. Пока существует мир, всегда дело обстояло таким образом, и мы всегда [до сих пор] это таким образом видели» [7, с. 58, 203, 281]. Этот пересказ воспроизводится и у других авторов.

Давно признано, что здесь ибн Фадлан излагает местные религиозные представления. По одной из версий, они связаны с таким впечатляющим небесным явлением, как северное сияние, которое могло быть частым из-за повышенной солнечной активности в то время, когда посольство оказалось в Поволжье. Комментаторы сопоставляют это сообщение с эстонскими народными верованиями о северном сиянии как битве, шумном состязании духов или колдунов [22, с. 52; 7, с. 55-58] . Однако ряд исследователей склонны видеть здесь нередкую в этих местах сильную грозу со сверкающими молниями и зарницами. Действительно, описанное ибн Фадланом явление сопровождалось шумом и громыханием, отсутствующими при северном сиянии. Кроме того, надо заметить, что последнее в умеренных широтах наблюдается в основном в месяцы равноденствий, то есть в марте и сентябре, что не совпадает со временем пребывания ибн Фадлана в Булгаре. В течение суток максимум сияний приходится на полночь, а указанное явление начинается после заката солнца. Булгары в нём не видели ничего необычного, они воспринимали его как нечто очень знакомое и даже могли изложить чужестранцу свои устоявшиеся взгляды на это регулярное явление [5, с. 49-50; 15, с. 148]. Недавно была выдвинута ещё одна версия, согласно которой небесные баталии сверхъестественных сил – общее место, бродячий сюжет при описании далёких стран. Их сопоставили с рассказом писателя начала Х века ибн ал-Факиха о том, как тюрки в битве с арабами прибегли к помощи колдуна и вызвали зловещую чёрную тучу, из которой с устрашающими звуками пошёл крупный град. При пересказе этого же события в анонимном персидском сочинении XIII века «Диковинки мира» облако уже стало белым, и отмечены не только звуки, но и мелькавшие в нём страшные фигуры. Также было указано на тюркское поверье из датированного XI веком словаря Махмуда Кашгари, по которому, прежде чем начнётся сражение между двумя воинствами, в битву вступают джинны их родных краёв, и войско из земли тех, кто победит, одержит победу, а тех, кто проиграет, будет разгромлено [18, с. 64-68]. Смущает то, что у Кашгари не упомянуты ни всадники, ни перестрелка между ними, а у арабского дипломата описывается только небесный бой, без земного столкновения между людьми.

Между тем, существует определённое соответствие рассказу ибн Фадлана, где речь идёт именно о воображаемой битве в небе двух сверхъестественных полчищ во время атмосферного явления. Как и многие другие параллели, оно связано с Северным Кавказом. Известнейший турецкий путешественник Эвлия Челеби в своей «Книге путешествий» рассказывает, как, находясь в горах Черкессии в ночь на 25 апреля 1666 года, стал свидетелем зрелища, которого в этих краях не было уже сорок-пятьдесят лет. Над селением разразилась гроза необычайной силы. Местные жители поведали путешественнику легенду о том, что в такие грозовые ночи происходят битвы на земле и на небе между абхазскими и черкесскими обурами. Обуры, объясняет он, – волшебники и колдуны этих племён. На этот раз битва была особенно ожесточённой, и Эвлия Челеби якобы наблюдал её собственными глазами. Абхазские колдуны, как ему объяснили, начали атаку, летя на всякого рода домашней утвари, в то время как их черкесские сотоварищи неслись верхом на мёртвых лошадях и корабельных мачтах, вооружённые головами змей, животных и даже людей. Ожесточённая битва продолжалась в течение шести часов, пока не закричали петухи [20, с. 65-66; 21, с. 197].

Причины битв остались путешественнику неизвестными, но их объясняют верования осетин. Уже Юлиус Клапрот в самом начале XIX века пересказывает осетинское поверье о стариках и старухах, которые вечером под Новый год впадали в экстаз и оставались лежащими как бы в состоянии сна. Если они видели, как их душа срывает на поле колосья и приносит их в селение, это означало богатую жатву [12, с. 319-320]. Раз в году, как считали во второй половине XIX века в Геналдонском ущелье, только не всегда в определённое время, а большей частью на Новый год, собирались в невидимое для простых людей место идущие за снопом (куырысдзау). Это были не обыкновенные люди, а знахари и знахарки, способные предвидеть будущее. Перед отправлением за снопом участники предприятия крепко засыпали, и тогда, по поверью осетин, души их, оставив тело спящим, отправлялись за снопом. Уснувшие мужчины и женщины просили своих домашних не будить их до тех пор, пока они не проснутся сами, в противном случае их ожидала бы внезапная смерть. Идущие за снопом садились кто на метлу, кто на скамью, кто в ступу, кто на коня или другое животное, и все спешили на сборный пункт. Отсюда они под предводительством всех горных божеств и вассальных им духов отправлялись против бога горы Татартуп, считавшегося почитаемым божеством у осетин и кабардинцев. По мнению рассказчиков, Татартуп более стоял за кабардинцев, чем за осетин, потому что якобы вёл отчаянную борьбу с горными божествами Осетии за горсть хлебных зёрен. Все горные божества Осетии с большим ополчением подчинённых им людей и духов начинали у Татартупа страшную войну из-за колосьев, причем, по представлению осетин, наступательным оружием служили стрелы. После продолжительного сражения какая-нибудь сторона уступала другой. Победившая сторона хватала с кличами радости сноп, и рассыпала горсть зёрен из него в направлении своего края. Это значило, что та сторона, которой достались зёрна, отвоевала у другой, враждебной стороны, на текущий год себе урожай, затем обе стороны расходились по домам. Из этого сообщения следовало, что осетинская сторона воевала за хлеба с кабардинской. Многие из участников божественного сражения получали раны, которые для обыкновенных людей не были заметны, а только для участвующих в войне. Только после прибытия с поля сражения участники просыпались и объявляли своим домашним и односельчанам о победе и предстоящем в их стороне урожае. Кони участников после сражения бывали чрезвычайно потными, словно сто вёрст проскакали или как будто их выкупали [17, с. 28-29; 6, с. 319-320].

По другой версии, душа знахаря покидала тело и отправлялась в путешествие на неведомый луг (на котором расли различные земные злаки) для похищения снопа с горстью хлебных зёрен, дающих урожай на следующий год [16, с. 378]. Так, в Алагирском ущелье полагали, что некоторые люди во время крепкого и продолжительного сна верхом на лошади или другом животном, на скамье, косе, в ступе и т.д. совершали полёты на волшебный луг Курыс, заключающий в себе дивные семена различных земных растений, а также счастье и несчастья. Среди них бывали души опытные, много раз побывавшие на Курысе, и неопытные, отправляющиеся впервые. Иногда лошадей для полёта воровали у соседей. Явившись на Курыс, опытные души, набрав по горсти чудесных семян, летели обратно домой. Неопытные же, почуяв запах разнообразных цветов и фруктов, опрометчиво бросались на них. По поверью осетин, одна душа срывала красную розу и получала от неё кашель, другая – белую розу, которая давала насморк, а третьи – большое красное яблоко, дающее лихорадку. Бедняги с этими болезнями возвращались домой. По народному поверью, поляна Курыс находилась во владении мёртвых. Последние, узнав о незваных гостях, бросались на них, обращали их в бегство и, настигая, пускали в них стрелы. Похитители семян считали постыдным обороняться от мёртвых и продолжали полёт. Преследователи наносили многим отступающим раны, особенно тем душам, которые не были защищены. Достигнув границы своей земли, каждая душа бросала похищенные семена посреди своего аула. Средств вылечить их от ран не было никаких: человек, душа которого получала слишком тяжёлое ранение, пробудившись ото сна, начинал стонать и зачастую умирал. Те же, кому удалось вернуться целыми и невредимыми, рассказывали на сельском собрании об удачно выполненном походе, перенесённых опасностях и предстоящем обильном урожае в их стороне. Слушатели благодарили отличившихся, а принёсших различные болезни порицали за нерасторопность [4, с. 26-27].

У дигорцев такой луг назывался Бурку. Об идущих в эту таинственную область за хлебными зёрнами, счастьем, и, вместе с тем, приносящих болезни, говорили, что «люди, ездящие туда под Новый год... садятся на лучших лошадей, которые после поездки начинали кашлять, или же на людей во время их сна, после чего эти люди хворают. Чтобы сохранить своих лошадей от поездки в Бурку, им подвязывают цепочки или кусочки железа. То же делают и с людьми». Ездили колдуны и на скамейках, мётлах и вообще на всяких предметах. Дело в том, что в местности Бурку находился склад разных вещей, ради которых и предпринималась поездка. Чем предметы были ценнее и блестящее на вид, тем они оказывались вреднее. Неопытные колдуны, польстившись на блестящую вещь, привозили домой всякие болезни, а опытные же захватывали такие предметы, от которых для их аула ожидался урожай хлеба, хороший приплод скота и т.д. [11, с. 270-271]. По поверьям, «луг этот ревниво охраняется мертвецами; только заслужившие перед ними души безнаказанно могут вернуться домой, захвативши с собой нужное им число зёрен – залог прекрасного урожая и благоденствия в течение ближайшего года» [8, с. 90]. В западной части Юго-Осетии он был известен под названием Корток [16, с. 378].

По мнению осетин, такой способностью предвещать, что лучше уродится в наступающем году, в некоторых семействах обладал кто-то один из домочадцев, большей частью глава семьи. Кое-где полагали, что от каждого аула на поле отправлялся один ведьмак. Избранный должен был лечь спать непременно до захода солнца. Это объясняется хорошо известным нартовскому эпосу поверьем, по которому двери загробного мира закрываются после заката [3, c. 157-158; 16, с. 378], и перекликается с сообщением ибн Фадлана. Ведьмаки могли совершать путешествия в любое время года, но самым счастливым временем считалась ночь под Новый год. Это тоже понятно, поскольку существовало убеждение, согласно которому в данную ночь Бог распределяет хлеба и болезни на весь будущий год [11, с. 267; 16, с. 378]. За день до Нового года знахарь начинал готовиться к отправлению в неведомую для других людей страну, по словам жителей села Накрепа в Джавском районе, – в царство мёртвых. Перед сном он делал пометку на предмете или коне, на котором собирался «ехать». Урожайные семена доставались ему с боем. Бой вели с помощью какого-то круглого, вроде мяча, предмета. При этом получивший удар от этого предмета ниже пояса умирал в наступающем году, а получивший выше пояса заболевал [3, c. 158, 160-161].

Знахари делились на опытных (много раз побывавших в путешествии) и неопытных. Опытные, не отвлекаясь на другие, более красивые и привлекательные предметы, по добытии хлебных злаков немедленно отправлялись в обратный путь. Преследуя знахарей, мёртвые стреляли в них деревянными стрелами. Если удавалось ранить ведьмака (следа ранения на теле не оставалось), то он непременно умирал в недельный срок. Идущими за снопом могли быть благодетели, чистые души, обладавшие способностью пророчества. По доброй воле никто не желал быть куырысдзау; им становились люди по велению неведомой силы. Но ими могли быть и злые силы, оборотни, которые вредили людям и домашним животным. Такими бывали преимущественно старики и старухи, которые перевоплощались в волков, собак. Наутро Нового года сообщение о результате путешествия ждало все селение. Обычно ведьмак сообщал: «Односельчане, не беспокойтесь. И колосья, и соломинка похищены мною» [16, с. 379].

От осетин такие верования о поездке ведьм за урожаем перешли и к соседним адыгским племенам. Так, Хан-Гирей, излагая верования адыгов, писал, что те «думают, что люди, имеющие связь с духами, могут превращаться в волков, собак, кошек и ходить невидимо. Их называют удди... Есть поверье у некоторых черкесских племен, что удди в известную весеннюю ночь слетаются на гору, которая называется Сброашх и находится в пределах шапсугского племени; они приезжают туда верхом на разных животных, домашних и диких. Там пируют они и пляшут всю ночь, а перед рассветом, расхватав несколько мешков, из которых в одном заключён урожай, а в других находятся разные болезни, разлетаются по домам; те, которым не досталось мешка, гоняются за другими. Из такого поверья можно догадаться, что все болезни, которыми весной страдают, приписываются уддам... Киевские ведьмы – настоящие сестры черкесским уддам, как и все подобные предания у всех народов суть близнецы» [13, с. 157]. По другим сведениям, в некоторых мешках были заключены все блага земные, а в некоторых – всё вредное человечеству, в том числе и разные хвори [10, с. 135-135].

Судя по аналогиям в волшебной сказке и эпосе, чёрные всадники, упомянутые ибн Фадланом, могли являться хозяевами потустороннего мира [19, с. 156-157; 2, с. 132; 9, с. 318, 327]. Осетиноведы уже обратили внимание и на то, что до местности Курыс (Бурку) дорога дальняя и трудная, поэтому используются отборные кони, но их недостаточно и приходится силой отнимать их у имущих, и на то, что участники похода сражаются стрелами [1, с. 235-236; 16, с. 378]. Это совпадает с описанием конных лучников в небе у ибн Фадлана. Представляется вероятным, что в основе описанного чуда лежала мифологема булгар о ежегодной битве за урожай, которую их колдуны, летая на лошадях, ведут с колдунами соседних народов или с мертвецами. Восходя, судя по всему, к иранскому субстрату, она обретала достоверность в наблюдаемых природных явлениях.




1. Алборов Б.А. Этноним «Царциатæ» осетинских нартских сказаний. Осетинские ведуны и ведьмы «Курысмæдзаутæ» и «Буркудзаутæ» // Дарьял. – Владикавказ, 2006. – № 1. – С. 224-239.

2. Булычев А.А. Между святыми и демонами: Заметки о посмертной судьбе опальных царя Ивана Грозного. – М.: Знак, 2005. – 304 с.

3. Гаглоева З.Д. Составные элементы праздника «Ног бон» // Известия Юго-Осетинского научно-исследовательского института АН Грузинской ССР. – Цхинвали, 1958. – Выпуск IX. – С. 157-184.

4. Гатиев Б. Суеверия и предразсудки у осетин // Сборник сведений о кавказских горцах. – Тифлис: типография Главного Управления Наместника Кавказского, 1876. – Выпуск IX. – С. 1-83.

5. Давлетшин Г.М. Волжская Булгария: духовная культура. Домонгольский период. Х – начало XIII вв. – Казань: Таткнигоиздат, 1990. – 190 с.

6. Дубровин Н. История войны и владычества русских на Кавказе. – СПб.: типография Департамента уделов, 1871. – Том I. Очерк Кавказа и народов его населяющих. – Книга I. Кавказ. – XVI, 640 с.

7. Ковалевский А.П. Книга Ахмеда Ибн Фадлана о его путешествии на Волгу в 921-922 гг. Статьи, перевод и комментарии. – Харьков: издательство Харьковского государственного университета им. А.М. Горького, 1956. – 345 с.

8. Ковалевский Максим. Современный обычай и древний закон. Обычное право осетин в историко-сравнительном освещении. – М.: типография В. Гатцук, 1886. – Том первый. – 340 с.

9. Котов В.Г. Башкирский эпос «Урал-батыр». Историко-мифологические основы. – Уфа: Гилем, 2006. – 408 с.

10. Люлье Л.Я. Верования, религиозные обряды и предрассудки у черкес // Записки Кавказского отдела Императорского Русского Географического общества. – Тифлис: типография Главного Управления Наместника Кавказского, 1862. – Кн. V. – С. 121-137.

11. Миллер Всев. Осетинские этюды. Часть вторая. Исследования // Учёные записки императорского Московского университета. Отдел историко-филологический. – М.: типография А. Иванова (бывш. Миллера), 1882. – Выпуск второй. – 304 с.

12. Осетины глазами русских и иностранных путешественников (XIII–XIX вв.) / Составление, вводная статья и примечания Б.А. Калоева. – Орджоникидзе: Северо-Осетинское книжное издательство, 1967. – 320 с.

13. Хан-Гирей. Черкесские предания: избранные произведения. – Нальчик: Эльбрус, 1989. – 285 с.

15. Хузин Ф.Ш. Волжская Булгария в домонгольское время ( Х – начало XIII вв). – Казань: Фест, 1997. – 182 с.

16. Чибиров Л.А. Традиционная духовная культура осетин. – М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2008. – 711 с.

17. Шанаев Джантемир. Осетинские народные сказания // Сборник сведений о кавказских горцах. – Тифлис: типография Главного Управления Наместника Кавказского, 1870. – Выпуск IV. – С. 2-40.

18. Юрченко А.Г. Книга катастроф. Чудеса мира в восточных космографиях. – СПб.: Евразия, 2007. – 320 с.

19. Becker Richarda. Die weibliche Initiation im ostslawischen Zaubermärchen: Ein Beitrag zur Funktion und Symbolik des weiblichen Aspektes im Märchen unter besonderer Berücksichtigung der Figur der Baba-Jaga. – Berlin: in Kommission bei Otto Harrassowitz, 1990. – 187 S.

20. Öztürk Bitik Başak. Evliya Çelebi Seyahatnamesinde Cadı, Obur, Büyücü Anlatıları ve Kurgudaki İşlevleri // Milli Folklor. – Ankara, 2011. – Yıl 23, Sayı 92. – S. 64-71.

21. Sariyannis Marinos. Of Ottoman Ghosts, Vampires and Sorcerers: An Old Discussion Disinterred // Archivum Ottomanicum. – Wiesbaden: Harrassowitz Verlag GmbH & Co. KG, 2013. – Vol. 30. – P. 191-216.

22. Togan A. Zeki Validi. Ibn Fadlān’s Reisebericht. – Leipzig: Deutsche Morgenländische Gesellschaft; Kommissionverlag F.A. Brockaus, 1939. – XXXIV, 336 S.




Источник:
Рахно К.Ю. Небесные битвы в булгарской мифологии // Традиционная культура народов Поволжья: материалы III Всероссийской научно-практической конференции с международным участием (9-11 февраля 2016 г.): в 2 ч. – Казань: Ихлас, 2016. – Часть вторая. – С. 99-108.

Похожие новости:

  • Абхазские и осетинские нартские сказания о Сасрыкуа / Сослане / Созырыко (Опыт сравнительного указателя)
  • Кавказская Скифия
  • Взаимоотношения Грузии и Абхазии и их историческая интерпретация
  • Формирование мюридизма — идеологии Кавказской войны
  • Реакция на «августовскую войну» в странах СНГ оставляет желать лучшего...
  • НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ДРЕВНЕЙ ИСТОРИИ ОСЕТИН(1/2)
  • Реклама и манипуляция: новая эпоха
  • Клановая битва
  • Информация

    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    Цитата

    «Что сказать вам о племенах Кавказа? О них так много вздора говорили путешественники и так мало знают их соседи русские...» А. Бестужев-Марлинский

    Реклама

    liex

    Авторизация

    Реклама

    Наш опрос

    Ваше вероисповедание?

    Ислам
    Христианство
    Уасдин (для осетин)
    Иудаизм
    Буддизм
    Атеизм
    другое...

    Архив

    Июнь 2018 (5)
    Май 2018 (2)
    Март 2018 (5)
    Февраль 2018 (5)
    Январь 2018 (1)
    Декабрь 2017 (10)
      Осетия - Алания