История: Калмыцкий поход на Северный Кавказ в 1643—1644 гг.

Опубликовал admin, 28 мая 2015
Бегеулов Р.М., г. Карачаевск

Калмыцкий поход на Северный Кавказ в 1643—1644 гг.Калмыки впервые стали появляться в северо-кавказских степях в 1630-е гг. [1] Однако основные места их кочевий находились в то время к востоку от р. Волга и каких либо военных операций против горцев Северного Кавказа они не совершали. Да и первоочередные задачи у них были другими. Надо было осваиваться на новом месте и отвоёвывать «жизненное пространство», прежде всего, у таких же мастеров степной войны, как ногайцы. Эта задача постепенно воплощалась в действительность. По крайне мере одна часть ногайцев так называемой Большой Орды, кочевавшая в приволжских районах, пошла на союз с калмыками, другая — была изгнана и оттеснена к Кубани или Тереку. Калмыки пытались подчинить и другие орды, но натолкнулись на стойкое сопротивление Малой Орды, находившейся в прикубанских и донских степях, и бескомпромиссно враждовавшей с калмыцкими тайшами. Враждовала с калмыцкими феодалами и часть большеордынских ногайцев, откочевавшая от Волги к Тереку. В итоге, калмыцко-ногайский конфликт стал иметь свое продолжение на территории Северного Кавказа, причем, тесные взаимосвязи ногайцев с северокавказскими этносами вели к тому, что последние также оказывались втянутыми в конфликт.

Например, после того, как осенью 1643 г. «калмыцкие тайши Лаусан тайша да Саржин тайша с калмыки да едисанской Сяюнч мурза с едисанскими татары» «повоевали» улусы ногайского мурзы Карашаима [2].

После этого нападения, потеряв большую часть своих улусных людей, он откочевал к верховьям Кубани, где в то время находились селения его тестя — кабардинского князя Алегуки Шеганукова. Последний вместе со своим двоюродным братом Хатокшоко (Атажуко) Казиевым в 1641 г. переселился из Кабарды за Кубань после ряда столкновений с малокабардинскими феодалами и их союзниками, среди которых были кумыки, часть ногайцев Большой орды, а также русский отряд из Терского городка. В начале 1642 г. разведчики, посланные из Терков, доложили, что кабаки Алегуки и Хатокшоко находятся в урочище «Трёх Речек». Под этим названием, по видимому, скрывалось междуречье рек Урупа, Большого и Малого Зеленчуков [3]. В том же году терским властям стало известно, что Алегука и Хатокшоко, опасаясь крымских «ратных людей», «от Кубану подвинулись в горы в крепкие места и кочуют ныне с абазинскими черкасы вместе» [4].

Между тем, военное противостояние начало набирать обороты. В конце 1643 г. многотысячный калмыцкий отряд, вместе с присоединившейся к нему частью ногайцев Большой Орды, под руководством тайши Урлюка совершил поход на Северный Кавказ из за Волги. В степях Северного Кавказа воины разделились. Одна часть во главе с тайшой Эрке направилась в сторону русской крепости Терки или Терского городка, располагавшегося в то время в устье реки Терек. А другая под руководством Урлюк-тайши отправилась к реке Кубань.

Тайша Эрке 4 января 1644 г. повел своих воинов на штурм Терского города. Первые столкновения начались в так называемых заречных слободах, где проживали, в основном, «черкасы», «окочане», «татары», то есть горцы, находившиеся на военной службе у российского царя и подчинявшиеся терским воеводам. «А бились, государь, с калмыцкими и с ногайскими людьми весь день до вечера» [5], — сообщали в Москву из Терков. Однако нападение было отбито. Калмыцкие отряды отошли от города вверх по Тереку, «искали» ногайские улусы Большой Орды, собираясь захватить их и вернуть на Волгу. Но большинство ногайцев отступило в кумыцкие земли «к Казаналпу мурзе», а затем ушли за реку Койсу в «крепкие места». Преследовать их там, не вступая в конфликт с местным населением, было невозможно. В итоге, дойдя до селения Эндирей и не решившись на сражение с объединенными силами ногайцев и части горцев Северо-Восточного Кавказа, тайша Эрке повернул назад и ушел за Волгу [6].

Несколько по другому сценарию развивались события на Северо-Западном Кавказе, где основные силы тайши Урлюка, насчитывавшие по данным русских источников от десяти с половиной до двенадцати с половиной тысяч человек [7], громили малоногайские улусы в прикубанских степях. Ногайцы отступали в горы, в лесные массивы, к соседним народам — кабардинцам, бесленеевцам, карачаевцам, аристократия которых была тесно связана с ногайской социальной верхушкой «междинастическими» браками и, следовательно, военно-политическими союзами. В результате, преследуя отступавшие ногайские отряды, калмыки стали сталкиваться и с другими народами Северного Кавказа. К тому же, не стесняя себя обременительным обозом, который мог уменьшить маневренность, калмыцкие отряды просто вынуждены были «кормиться» за счет местного населения. Таким образом, столкновение с горцами стало неизбежным.

В начале 1644 г. бесленеевцы после стычки с калмыками поставили в известность кабардинцев и ногайцев о движении в их сторону калмыцкого войска [8]. Получив известие о приближении калмыков, объединенные силы кабардинских князей, ногайских мурз и, по видимому, части абазин стали укреплять свои селения и готовиться к обороне.

Приблизительно в середине января 1644 г. калмыцкие отряды пошли на штурм укрепленных позиций союзников. Сражение стало принимать ожесточенный характер. Атака калмыков, первоначально, увенчалась успехом. «Калмыцкие воинские люди приступали к кабакам их (кабардинским, — Р. Б.) жестокими приступы и в кабаки их вошли» [9], — сообщал русский документ. Кабардино-ногайско-абазинская коалиция оказалась под угрозой полного разгрома. Она начала отступать дальше в горы. Именно в горной местности состоялось повторное сражение, из которого горская коалиция уже вышла победителем.

Согласно русскому документу от 1644 г. калмыки потеряли в этом бою почти всех своих предводителей, элиту «командного состава», и понесли большие потери. «А убили… у калмыцких людей начальных их людей большово Урлюка-тайсу (тайшу, — Р. Б.), да детей ево Гирестана-тайсу да Иргетень-тайсу да Жельдень-тайсу, да в полон в языцях взяли живых двух тайс…А было де с теми тайсами калмыцких людей и етисанских и янбуйлутцких мурз (мурзы Большой Ногайской орды, — Р. Б.) и улусных их воинских людей 10 500 человек, а ушли… с того бою… тысячи с полторы или з две врознь пеши…», — сообщали русские воеводы [10]. Причем, спаслись оставшиеся на месте первого столкновения с горской коалицией; те, кто был «в бою на горах, а в крепкие места не ходили» [11].

К этим событиям можно добавить еще следующие детали, как нам представляется, проливающие свет на некоторые вопросы северокавказской истории этого периода. Проведя сопоставительный анализ источников, мы пришли к убеждению, что в столкновениях с калмыками приняли участие также карачаево-балкарцы и сваны. Причем, именно они внесли свой существенный вклад в разгром калмыцкого войска на западном Кавказе. Данный вывод основывается на следующих выводах.

В первой половине XVII в. итальянский католический миссионер А. Ламберти, посетивший Западную Грузию (Мингрелию), оставил интересное сообщение. По словам миссионера, в период его пребывания в «Колхиде», к мингрельскому правителю пришло известие о том, что «какие то народы в большом числе выступили из своей родной земли и образовали три войска, самое большое войско пошло на Московское царство, а другие направились на Кавказ, чтобы напасть на сванов и карачаевцев. Но со всех этих мест они были отброшены назад с большим уроном» [12]. Однако какие именно «народы» напали на сванов и карачаевцев, А. Ламберти не уточнил, что дало повод для различных версий и трактовок.

Мы считаем, что нападавшими были калмыки. Это утверждение базируется на следующих фактах. Во-первых, из текста сообщения видно, что противник был ранее неизвестен карачаевцам и сванам. Доспехи нападавших рассматривались с большим интересом и удивлением. Во-вторых, нападение было совершено в период с 1630 по 1650 г. (время пребывания Ламберти в Мингрелии [13]), что совпадает с датой калмыцкого набега, кстати, единственного в этот период. (Правда, например, К. Ф. Дзамихов пишет, что «калмыки вновь напали на Кабарду в период между 1645 1647 гг.» [14], опираясь на документ от 1647 г., где кабардинские князья просят освободить из астраханской тюрьмы ногайца Шагин-мурзу, участвовавшего в набеге калмыков [15]. Но в данном случае имелся ввиду не новый набег, так как из документа того же сборника от 3 августа 1648 г. видно, что Шагин-мурза был взят «на степи», когда вёз «кости и пепел» калмыцких тайшей (феодальных владельцев) Урлюка, Киресана и Сиреня, погибших в январском походе 1644 г. [16]. Об этом же свидетельствуют и другие документы [17]). В-третьих, бои с калмыкамив 1643 1644 гг. имели и русские войска, причем, не только под Терками, но и под Астраханью, в прикумских степях и т.п., что имеет аналогии с сообщением Ламберти о нападении «неизвестных народов» на Московское царство. В-четвертых, к удивлению победивших среди убитых воинов оказались женщины. Эта традиция также была свойственна калмыкам в то время и даже позже [18].

Учитывая это обстоятельство, не остается сомнений, что сражение кабардинцев, ногайцев, карачаевцев и сванов с калмыками произошло в одно и то же время, а именно, в январе 1644 г. На это указывают и данные кабардинского фольклора. «Кабардинцы были в опасном и ужасном положении, имея мало надежды на спасение, но через день неожиданно подоспела к ним помощь, состоявшая с лишком из 2000 людей, собранных из разных горских племен. Подкрепленные свежими войсками кабардинцы начали действовать наступательно, они бросились с таким остервенением на врагов, что заставили их отступить…»[19], — писал Ш. Б. Ногмов, описывая битву кабардинцев и калмыков.

Отметим также, что значительная часть пленных оказалась в горах. Через несколько месяцев после сражения к кабардинским князьям Алегуке и Хатокшоке приезжало калмыцкое посольство с просьбой отдать им пленных за выкуп. Князья не возражали, но никого из своих соплеменников калмыцкое посольство у кабардинцев и малоногайцев не обнаружило, так как они были «распроданы в горы в разные землицы до их приезду» [20]. Пленные могли быть не столько распроданы, сколько оказаться в горах в качестве трофеев. Видимо, число их было довольно внушительно, так как отголосок этого события, возможно, нашел свое отражение в сообщении академика Палласа, о том, что чегемцы утверждают, что их предки «были смесью булгадар и некоторого количества греков, к которым, впоследствии, добавилось некоторое число кумыков, ногайцев и калмык [21].

К тому же карачаево-балкарцев в то время связывали с кабардинцами и ногайцами тесные кровные и квазиродственные связи, что по морально-этическим представлениям той эпохи обязывало к взаимопомощи. (Например, зятем карачаевских князей Крымшамхаловых был ногайский мурза «Урыстямбек» (видимо, Арасланбек, — Р. Б.), которого видели в Карачае русские послы Ф. Елчин и П. Захарьев в 1639 году [22]. Гилястан Крымшамхалов в то же время был, по видимому, молочным братом Хатокшоко Казиева [23]).

Таким образом, ход развернувшегося противостояния мы можем несколько скорректировать и реконструировать следующим образом.

После того, как первое сражение кабардино-ногайской коалиции было проиграно, она стала отходить в горную местность к границам Карачая. На месте первого боя осталось около двух тысяч калмык, которые, прежде всего, выполняли роль арьергарда, отвечали за провиант и охраняли уже захваченную добычу. Основная часть калмыцкого войска стала преследовать отступавших и навязала им очередное сражение. Успех начал вновь клониться к калмыцкой стороне, но в сражение вмешалось подошедшее карачаево-балкаро-сванское ополчение, которое своей своевременной и неожиданной помощью решило исход битвы в пользу горско-ногайской коалиции.

Поражение калмыцкого войска, судя по имеющимся данным, было довольно серьезным и болезненным. Калмыкам потребовалось несколько лет, чтобы восстановить свои силы, а затем вернуться и закрепиться в степях Северного Кавказа, но уже в новом качестве союзника России.


Примечания

1. Кабардино-русские отношения в XVI XVIII веках. Документы и материалы. (Далее: КРО). — Т. I. — С.415.

2. Архив Санкт-Петербургского института истории РАН. (Далее: АСПИИ РАН). Ф.178. Оп.1. Д.1751. Л.1.

3. КРО. — Т. I. — С.187 191, 197 199, 200 202, 203 205, 414.

4. Российский государственный архив древних актов. (Далее: РГАДА). Ф.115. 1642 г., №1. Л.224.

5. РГАДА. Ф.115. 1644 г., №1. Л.81.

6. РГАДА. Ф.127. 1645 г., №1. Л.111.

7. КРО. — Т. I. С. 243; РГАДА. Ф.127. 1645 г., №1. Л.113.

8. АСПИИ РАН. Ф.178. Д.1751. Л.4 5.

9. КРО. –Т. I. — С.243.

10. КРО. — Т. I. — С.243.

11. РГАДА. Ф.127. 1645 г., №1. Л.114.

12. Ламберти А. Описание Колхиды, называемой теперь Мегрелией, в котором говорится о происхождении, обычаях и природе этих стран// Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII XIX веков. — Нальчик, 1974. — С.59.

13. Алексеева Е. П. Древняя и средневековая история Карачаево-Черкесии. (Вопросы этнического и социально-экономического развития). –М., 1971. — С.174.

14. Дзамихов К. Ф. Адыги в политике России на Кавказе (1550 е — начало 1770 х гг.). –Нальчик, 2001. — С.309.

15. КРО. — Т. I. — С.287.

16. КРО. — Т. I. –С.285.

17. См. например: РГАДА. Ф. 115. 1645 г., № 1. Л. 71 72.

18. По воспоминаниям моего отца, М. А. Бегеулова, еще в годы Великой Отечественной войны среди северокавказских коллаборационистов, уходивших вместе с семьями с отступавшей германской армией на запад, выделялись калмыцкие женщины. В то время как горянки ехали на подводах, были одеты довольно патриархально, в гражданскую одежду, прикрыв волосы и т.п., калмычки были в немецкой военной форме и с винтовками.

19. Ногмов Ш. Б. История адыхейского народа. (Составленная по преданиям кабардинцев). –Нальчик, 1994. — С.110.

20. РГАДА. Ф. 115. 1645 г., № 1. Л. 71.

21. Pallas P. S. Travels through the Southern Provinces of the Russian Empire in the year 1793 and 1794. — Vol.1. — L.,1802. — P.427.

22. Белокуров С. А. Материалы для русской истории. –М., 1888. –С. 305.

23. См.: Бегеулов Р. М. Центральный Кавказ в XVII — первой четверти XIX века: очерки этнополитической истории. Черкесск, 2009. — С.34.





Источник:
Бегеулов Р.М. Калмыцкий поход на Северный Кавказ в 1643—1644 гг. // Народы Кавказа: история, этнология, культура. К 60-летию со дня рождения В. С. Уарзиати. Материалы всероссийской научной конференции с международным участием. ФГБОУ ВПО СОГУ им. К.Л. Хетагурова; ФГБУН СОИГСИ ВНЦ РАН и РСО-А. – Владикавказ: ИПЦ СОИГСИ ВНЦ РАН и РСО-А, 2014. – 294 с.


Об авторе:
Бегеулов Рустам Маратович — зав. кафедрой истории России КЧГУ им. У. Д. Алиева, доктор исторических наук, доцент (г. Карачаевск)

Похожие новости:

  • Калмыцкие легенды и предания (к вопросу о классификации)
  • Проблемы российской политики на Кавказе во второй половине XVI века
  • Этническая группа моздокских «крещеных калмыков»
  • Население Северного Кавказа в первой половине XIX в.
  • Эволюция религиозных верований у народов Северного Кавказа
  • Общественный строй горских («вольных») обществ Северо-Восточного и Северо-Западного Кавказа XVIII — первой пол. XIX в.
  • Социально-экономическое положение адыгов в конце XVIII - первой половине XIX в. Территория.
  • Кавказской войной в истории России называют военные действия 1817 - 1864 годов
  • Информация

    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    Цитата

    «Что сказать вам о племенах Кавказа? О них так много вздора говорили путешественники и так мало знают их соседи русские...» А. Бестужев-Марлинский

    Реклама

    liex

    Авторизация

    Реклама

    Наш опрос

    Ваше вероисповедание?

    Ислам
    Христианство
    Уасдин (для осетин)
    Иудаизм
    Буддизм
    Атеизм
    другое...

    Архив

    Июль 2018 (1)
    Июнь 2018 (10)
    Май 2018 (2)
    Март 2018 (5)
    Февраль 2018 (5)
    Январь 2018 (1)
      Осетия - Алания