Новости: Назрань-Беслан-Нальчик… Далее везде?

Опубликовал admin, 16 июня 2007
Внимательное прочтение «Справки об обстановке в Республике Дагестан и мерах по ее стабилизации», подготовленной аппаратом Д.Козака, оставляет явно двойственное впечатление. С одной стороны, безошибочно обозначенные болевые точки (коррумпированная власть, кланово-родовой беспредел и т.п.), но с другой - выразительная фигура умолчания по поводу анамнеза поразившей регион раковой опухоли. Старательно выдерживается локальный контекст, под лупой рассматривается незакон-ное использование бюджетных денег (вплоть до упоминания московского почтового адреса бывшего премьера, дочь и сын которого умудрились превратиться в собствен-ников крупных хозяйственных объектов), фиксируется торжество ущербной клановой идеологии.

Депрессивный регион, оазис тотального неблагополучия, пороховая бочка, тяжкий крест России - эти трафаретные словосочетания, как только речь заходит о Дагестане и Северном Кавказе, жестко задают логику комментариев и оценок, подчас неоправданной демонизации (исконная ущербность, врожденная склонность к конфликтам и т.п.), оставляя в тени другую сторону медали и тем самым упрощая общую картину.

За регионом прочно закрепился статус куда-то ускользающего субъекта. Взгляд сквозь призму локальной специфики, подчеркнуто горизонтальный срез – от Каспия до Черного моря - во всем этом есть что-то от улицы с односторонним движением.

Пора менять оптику ради адекватного понимания ситуации и говорить сущностно, возвращая Северный Кавказ в поле российской политической проблематики, когда уместно говорить не только о "зоне проведения контртеррористической операции", но и о зеркале, в котором с наибольшей наглядностью отражены общероссийские болячки. Иначе говоря, о наиболее ярком проявлении системного кризиса, поразившего страну. Не стоит упускать из виду успешно выстроенную вертикаль, по которой не только передвигаются властные указания, но и перетекают в республики пресловутые кредиты и субвенции, цинично растаскиваемые не только на местах. Никого уже не удивишь подобным «откровением»: «все прекрасно понимают, что значительная часть субвенций расходится не только по карманам местной элиты. Те, кто распределяет трансферты, часто имеют с этими элитами тесные взаимоотношения. Попытки Козака сломать эту схему породят не просто фронду местных лидеров. Полпред получит серьезных и опасных противников, которые опираются в том числе и на поддержку в Москве» («Независимая газета» от 6.10.05).

Северный Кавказ, зажатый в рамки провозглашенной борьбы с терроризмом и исламским экстремизмом, стал по большому счету жертвой очередной политической доктрины. Все официальные и многие экспертные оценки дружно укладываются в русло заданной парадигмы. Но проблемы региона не сводятся к борьбе с «международным терроризмом». Не буду их в сотый раз перечислять (квазисоциальная политика, произвол местных плутократов и др.). Скажу о том, что, как правило, не входит в традиционный, набивший оскомину перечень кавказских бед - о судьбах демократических институтов в России. Если так укрупнять масштаб рассмотрения проблем региона, если оценивать их не только изнутри, инфантильно выпрашивая у федерального центра какую-то иную небездарную национальную политику, но и извне, с высоты общероссийских задач и перспектив (в конце концов мы единая страна или так и будем писать: «Россия и Северный Кавказ»?), то открывается иной угол зрения: происходящее в регионе в равной степени и источник негативных процессов, затрагивающих всю Россию, и следствие несостоявшихся демократических ожиданий. И, если хотите, тест на подлинность - или мнимость? - становления гражданского общества.

Ведь не только с кремлевского холма можно с нескрываемым раздражением поглядывать на окончательно запутавшийся кавказский узел. Представим непредставимое: а что если с вершин Эльбруса, Казбека и Шалбуздага взглянуть на федеральный центр, задавая сакраментальный вопрос с горской прямотой и с несомненной (или святой?) политической наивностью: «Как там у вас с обещанной демократией? А с гражданским обществом? И какая роль уготована нашему многострадательному краю в грядущих политических сценариях? Неужели ждать повторения приснопамятного 1999 года, когда басаевское нападение на Дагестан оказалось частью крупного политического проекта?»

Прокручивается одна и та же пластинка: плохая местная бюрократия подводит хороший центр. Но назовем вещи своими именами: нынешняя коррумпированная местная власть – плоть от плоти несостоявшейся российской демократии. Бывшая советская номенклатура, перекрашенная в этнические цвета, просто не в состоянии сверху инициировать строительство гражданских институтов как основы политической и экономической устойчивости. Её безбедное существование и вульгарное, если иметь ввиду принципы выдвижения на хлебные должности, самовоспроизводство не только превратились в источник нарастающей угрозы для униженных людей и самого будущего региона, закономерно охваченного протестными выступлениями.

Кавказская политическая прагматика оказалась функционально значимой лак-мусовой бумажкой и для общероссийского политического пространства, предательски выдавая пружины действующего властного механизма, дефицит ответственного и стратегического мышления, подменяемого патриотической фразеологией – в том числе о судьбах Северного Кавказа как части РФ. Сегодня Северный Кавказ вопреки державным расчетам и прогнозам превратился в индикатора нарастающего процесса дискредитации власти как таковой. Утрата доверия к ней, неуправляемость, невоспри-имчивость местных властей к реальным нуждам людей порождает политический и общественный негативизм не только на Северном Кавказе.

Сегодня много и охотно говорят о северокавказской кланово-родовой системе как исключительно специфическом явлении. Стоит напомнить, что приоритет родственных связей на Кавказе исторически складывался как форма самозащиты и взаимовыручки. Осознанная солидарность людей, принадлежащих к одному этнокорню, функционально способствовала физическому выживанию и сохранению рода, что никак не посягало на интересы других родов. И только в советский и особенной постсоветский периоды клановость существенно трансформируется, выпадая из освященного традицией «гнезда». Доминирует принцип этнодоверия и «аморальной семействен-ности» (из книги Э.Банфилда «Моральные основы отсталого общества»). Возникают признаки самодостаточности и эгоизма организованного преступного сообщества, финансово-политической корпоративности, превращающие родовой клан в инструмент изменения политического статуса, удержания власти любой ценой – вплоть до уничтожения политических противников. Многочисленные нераскрытые убийства в Дагестане - красноречивое тому доказательство.

Мотив же тотальной коррупционности, справедливо соотносимый с кланово-родовой темой в её кавказском измерении, нуждается в то же время в необходимом уточнении, то есть в том укрупнении масштаба, о котором сказано выше. Ни для кого не секрет, что гангрена коррупции поразила всю страну и, следовательно, Северный Кавказ. Никто, увы, не стал исключением. Удачно найденное словечко «откат» не нуждается в переводе: любой неграмотный, далекий от политических и экономиче-ских хитросплетений горец знает, что стоит за ним.

Если для разрешения конфликта нет в резерве иного способа, кроме практики силового давления, то это недвусмысленный сигнал о реальном положении российской демократии. Игры вокруг «чеченизации конфликта» и управляемого чеченского «парламентаризма», тягостная недоговоренность по Беслану, могильной плитой придавившая материнские поиски истины, убаюкивающие сказки про оазис спокойствия и многонациональную гармонию ( до рокового 13 октября 2005 года так принято было аттестовать Кабардино-Балкарию, только внешне, как оказалось, застывшую под железной коковской рукой), неспособность власть предержащих остановить сползание Дагестана в хаос - политика в регионе в последние годы приобрела черты очевидной симулятивности. Эта имитация реальной политики зашла так далеко, что на горизонте замаячил призрак третьей, куда более масштабной кавказской войны. Эксплуатация темы «международного терроризма » так и не принесла желаемых политических дивидентов. Репрессивная активность в Чечне, тактика зачисток и исчезновения людей, вкупе с коррупционной активностью северокавказской номенклатуры не могли не вызвать противодействие, радикализацию общественных настроений, объективно спровоцировать расширение театра боевых действий. Вместо запрограммированного в 1999 году локального конфликта в Чечне мы получили кавказский фронт сопротивления. Во многих махачкалинских и сейчас в нальчикском событиях кроваво зая-вили о себе «лица нечеченской национальности». Тревожный и многозначительный симптом: нечеченцы «вынесли свой вердикт попыткам Путина восстановить порядок на Кавказе» (из статьи «Кавказское домино» в The Economist от 14.10.05)

Поучительно вспомнить, как в одном из своих рапортов Александру 1 в феврале 1819 года генерал Ермолов недвусмысленно предостерегал от недооценки моральных и политических последствий кавказской войны: «Внутреннее беспокойство гораздо для нас опаснее! Горские народы примером независимости своей в самых подданных Вашего Императорского Величества порождают дух мятежный и любовь к независимости».

Наша обреченность на повторение неусвоенных уроков дает знать о себе с пугающей регулярностью. Кремль в упор не видит несомненной связи между вновь ставшим «погибельным» Кавказом и моральной атмосферой в России. Озверение во-ронежских недоумков, убивающих по цвету кожи и форме носа, подспудно, но верно подпитывали и чеченская бойня, и побоища в Назрани, Беслане, Махачкале. Теперь и Нальчик пополнил этот зловещий список. Кто следующий? Локальные конфликты оборачиваются общероссийской деморализацией, саморазрушением страны. Запущенная в политический оборот новая идеологема «мочить в сортире» поработала на славу: черно-белая оппозиция «мы – они», победно наращивает свое влияние на умы и сердца наших современников, стимулируя эскалацию ожесточения в российском обществе.

В смысловом осадке остается горькая истина: не Северный Кавказ уходит, а Россия шаг за шагом теряет его. Трудно отделаться от ощущения, что власть, не скрывая растерянности, устало дистанцируется от региона, от Чечни под флагом чеченизации (сами, мол, разбирайтесь). И от Дагестана, о чем мне невольно подума-лось во время августовского пребывания в республике В.Путина. Поразила программная расстановка основных акцентов визита. Сам характер встреч, выбор маршрутов, многочисленные детали призваны были подчеркнуть главное: Верховный главнокомандующий прибыл с инспекционной целью на южные рубежи России. Не в Дагестан, измотанный войной кланов, терактами и безработицей, а на военные объекты, никак с ним не связанные. Четко обозначенное отсутствие интереса к внутреннему положению российского форпоста на юге воспринималось как устранение от формирования новой общественно-политической ситуации.

Сейчас в Дагестане нет более популярной темы, чем вопрос о предстоящей смене власти. Газеты предлагают читателям фамилии на выбор, в ходу рейтинги по-пулярности, которым неоднократно обманутый избиратель не верит, резонно связывая их с амбициями и финансовыми возможностями того или иного заказчика. Дагестан-ский язык вертится вокруг беспокоящего зуба, но что можно назвать больным нервом? Стандартную операцию по замене фамилии «Магомедов» на какую-то другую, санкционированную Кремлем? Разумеется, нет, если говорить серьезно. Смена фасада ничего не изменит по существу. Но готов ли Кремль к большему, преодолевая нарастающее отчуждение от власти? А именно – к демонтажу сложившейся системы «ценностей», обслуживающей национальную бюрократию, которая успешно приватизировала республику и наладила бартерный обмен с Москвой: мы вам стабильность, вы нам кредиты.

Вот ключевой вопрос, а не смена фамилии по высочайшей рекомендации.

Похоже, однако, на то, что ради «стабильности любой ценой» ограничатся косметическими мерами. Жизнь давно подсказывает, что нет более проверенного и надежного способа загнать ситуацию окончательно в тупик (авось рассосется сама по себе), ухудшая и без того тяжелое положение. Но ни одного слова о наболевшем и взрывоопасном во время пребывания президента в республике дагестанцы так и не услышали… Неужели потому, что «будущее российского Кавказа выглядит безнадежно», как выразился автор недавно опубликованной в немецкой «Der Tagesspiegel» статьи «Фиаско Путина»?

Когда-то Герцен со страниц «Колокола» задал вопрос по существу: «Против кого мы в течение шестидесяти лет вели войну на Кавказе? Разве не против России, которую мы разрушали?»

Разве не против современной России, грозя ей саморазрушением, оборачивается и нынешняя война? После Нальчика преследует назойливая мысль: неужели эта самоубийственная политика приведет-таки к тому, что в спасительном «плане Маршалла», резонно упомянутом В.Новодворской в беседе с О.Шляхтиной, будет нуждаться не только Северный Кавказ? Может, пора раз и навсегда развести в стороны подлинные интересы России и неумирающий «трубный глас» имперского величия, чеканно сформулированный Тютчевым: «Да купим сей ценой кровавой России целость и покой». Современный мир напрочь исключает подобную сделку: у целости и покоя сегодня - как, впрочем, и в Х1Х веке - другая цена. Должна быть другой - не кровавой.

Вывод напрашивается сам собой: Северный Кавказ спасет подлинная, а не мнимая, демократизация России. Именно в этом качестве Россия станет по-настоящему притяга-тельной и привлекательной. Заветную черту под исторической драмой российского Кавказа подведет только реальный успех демократических преобразований в России. Незамедлительно и позитивно он отзовется на Северном Кавказе. И никакая «местная специфика», никакой охранительный традиционализм не остановят этот долгожданный процесс, как бы не убеждали в обратном некоторые «знатоки» Кавказа.

Регион истосковался по возвращению созидательного смысла, по раскрепощению своего культурно-творческого потенциала, которое позволит реализовать главное - право на развитие, перейти от тактики выживания к стратегии достойной жизни. Он войдет в Современность, вовсе не считая европеизацию оппонентом ислама. Напротив, корреляция далеких, казалось бы, смыслов обнаружит их органичную взаимодополнительность и откроет новый горизонт понимания своего места в мире, новые возможности самоидентификации.

В метафизическом, если так можно сказать, пространстве Северного Кавказа действуют две силы - партия Памяти и партия Надежды. Первая болезненно реагирует на рецидивы имперского мышления, на авторитарный стиль, аппелируя к эпохе длительного горского сопротивления царизму, к имени имама Шамиля и к новейшим событиям в Чечне. Для второй важен не столько ретроспективный взгляд, сколько озабоченность перспективой, ставка на проективные мышление. И отложенное в долгий ящик по вине исторических катаклизмов, но реальное существующее желание, как писал сто лет тому назад в «Санкт-Петербургских ведомостях» (№ 236, 1905 год) в ста-тье «Что нужно Кавказу» ингушский мыслитель и просветитель В.-Г. Джабагиев, «свободно принять участие в общей культурной работе человечества». Через два года на страницах той же газеты в статье «Инородцы и Россия» он проникновенно скажет о «верных сынах отечества без различия веры и крови» - о тех, кто способен «сплотить Россию в однородный моральный организм» (выделено мною – К.С.)
Северный Кавказ кровно заинтересован в демократическом векторе развития России, в демократической поддержке партии Надежды, в победившей идеологии и философии однородного морального организма. Только состоявшаяся демократия способна стать эффективным оппонентом сепаратистких настроений, политизированного этноцентризма, блокирующего демократические импульсы на уровне этно-корпаративных интересов.

Регион нуждается в новом рациональном дискурсе, где свое место займут обеспечение гражданских прав и свобод личности независимо от её национальной и религиозной принадлежности, уважение к различиям, гуманизация системы управления, гарантии личностной и общественной защищенности, гражданский контроль и независимая гражданская экспертиза. Наконец, гражданское равноправие и жизнеспособный федерализм, а не рецидивы унитарности и реставрация авторитарного стиля управления.

Сегодня же ему оставили другое право - на перманентный кризис, на одичание, на необратимое превращение в далекую и убогую периферию современной цивилизации, в инкубатор агрессивно настроенной молодежи, которая с автоматом в руках на какое-то время забывает о тяжком гнете безработицы и бедности…

Казбек Султанов
доктор наук, профессор Института мировой литературы РАН, действительный член РАЕН, заслуженный деятель науки республики Дагестан

Похожие новости:

  • Северный Кавказ в системе обеспечения национальной безопасности России
  • Северный Кавказ на пороге Большой войны
  • Маркедонов: итоги выборов на Северном Кавказе не отражают реальности
  • Мы за мир!
  • Российские правозащитники обсудили с Райс ситуацию на Северном Кавказе
  • Дмитрий Козак дал оценку трем годам своей работы на посту полпреда в ЮФО
  • «Центр нестабильности» переместился из Чечни в Ингушетию
  • Русский язык на Северном Кавказе
  • Информация

    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    Цитата

    «Что сказать вам о племенах Кавказа? О них так много вздора говорили путешественники и так мало знают их соседи русские...» А. Бестужев-Марлинский

    Реклама

    liex

    Авторизация

    Наш опрос

    Ваше вероисповедание?

    Ислам
    Христианство
    Уасдин (для осетин)
    Иудаизм
    Буддизм
    Атеизм
    другое...

    Архив

    Декабрь 2019 (3)
    Октябрь 2019 (7)
    Сентябрь 2019 (2)
    Июнь 2019 (6)
    Май 2019 (1)
    Апрель 2019 (3)
      Осетия - Алания