Территория Северного Кавказа по своему топографическому положению разделялась на равнинную, предгорную, горную и высокогорную. Это обстоятельство отразилось и на хозяйственном укладе горского и русского крестьянства.
В высокогорной части, где земель, пригодных для пахоты, было крайне мало, жители вели упорную борьбу с природой. Жители этих районов на крутых склонах гор создавали пахотные участки в виде террас. Затрачивая, таким образом, сверхчеловеческие усилия, горцы превращали горные склоны в поля, годные для пахоты.
Иную картину представляли равнинная и предгорная территории Северного Кавказа. Наличие плодородных земель и благоприятные климатические условия позволяли населению заниматься земледелием в широких масштабах. В первой половине XIX в. на Северном Кавказе имела место однопольная, двухпольная, трехпольная системы и залежно-переложная система, при которой после нескольких лет обработки землю оставляли отдыхать, перенося пахоту на новые целинные пли залежные Различие систем севооборота было обусловлено разнообразием естественногеографических зон Северного Кавказа.

Территория, расселение и численность народов Северного Кавказа в начале XIX в. Включение Северного Кавказа в состав России вопреки политике царизма в этом регионе имело прогрессивное значение. В целом оно создало благоприятные условия для безопасности, более ускоренного развития экономики и культуры народов края, для их сближения с русским народом. К началу XIX в. на Северном Кавказе произошли заметные изменения в этническом составе края и в расселении народов (карта 1). В то время Северный Кавказ был заселен народами, относящимися в языковом отношении к адыго-абхазской, дагестано-вайнахской группам иберийско-кавказских языков, а также к тюркской и иранской группам. К адыго-абхазской группе относились все адыгские народы (кабардинцы, черкесы и др.), к дагестано-вайнахской — чеченцы, ингуши, карабулаки, аварцы, даргинцы, лакцы, лезгины, табасаранцы и др.; к тюркской -- карачаевцы, балкарцы, кумыки, ногайцы и др.; к иранской — осетины, таты, горские евреи.

Итак, процесс вхождения народов Северного Кавказа в состав России и последующего распространения на него ее военно-административной власти был длительным и прошел несколько стадий. С середины XVI в. и примерно до 70-х годов XVIII в. совершалось добровольное принятие подданства ^России рядом народов и владетелей Северного Кавказа. Отличительной чертой этого времени было то, что Россия оставалась еще отделенной от Северного Кавказа незаселенными и неосвоенными обширными степями Предкавказья. Юго-западная часть этого пространства входила в сферу захватнической политики Османской империи и Крымского ханства, а на юго-востоке, у Каспия, на северокавказские области притязал шахский Иран. В конце этого периода стало усиливаться продвижение России к югу, в сторону Черного и Азовского морей и Северного Кавказа.

Положение на Северо-Западном Кавказе оставалось крайне тревожным. Происки османской агентуры в Закубанье и нападения на русские посты еще более усилились во время подготовки и ведения шахским Ираном войны с Россией. В 1824—1825 гг. царские войска вновь разрушили ряд аулов в Закубанье: сопротивление требованиям российских властей в Закубанье возглавляли местные феодалы, тесно связанные с Османской империей доходами от продажи в рабство людей, а также от сбыта ценной древесины (самшита), мехов, кож и шерсти.

Открылся сайт кавказской молодежной организации России "Дети гор" http://deti-gor.com
"Дети гор" развиваются. Мы стали всероссийской организацией. Поэтому нам как воздух нужен сайт, чтобы обмениваться информацией с другими регионами и общаться с людьми, которых интересует деятельность нашей организации, а также культура и традиции Кавказа", - прокомментировала руководитель "Детей гор" Мадонна Дуняева.

"Прошло учредительное собрание с участием представителей "Детей гор" из Санкт- Петербурга и Тольятти. На нем был принят устав "Дети гор России". За его основу был взят томский устав", - сказала руководитель томской кавказской молодежной организации "Дети гор" Мадонна Дуняева.

После 1813 г. происходило дальнейшее упрочение позиций России на Северном Кавказе – там создавались новые линии укреплений, усилились попытки распространения военно-административной власти Росси на местные ханства и горские общества, но этот процесс едва начинался. Предпосылкой новой активизации политики России на Балканах и на Кавказе было усиление России в Западной Европе, возрастание ее роли на европейском континенте в результате разгрома наполеоновской империи и решений Венского конгресса 1814-1815 гг.

В мае 1804 г. чрезвычайный посол шаха прибыл к Цицианову и высокомерно потребовал, чтобы русские войска немедленно покинули азербайджанские ханства, Грузию и Дагестан. Шахская армия двинулась на Ереван с намерением занять и Грузию. В фирманах кавказским владетелям шах писал: «Всех россиян из Грузии выгоню, вырежу и истреблю до последнего», призывал нападать на русских. От кабардинских, чеченских и осетинских князей, старшин и населения шах требовал закрыть для русских войск все горные проходы.

Конец истекшего года имеет шансы на то, чтобы войти в историю как начало переломного периода в идеологическом развитии нашего государства. Декабрьские события в обеих столицах и других городах страны вскрыли всю пагубность и недальновидность политики игнорирования духовных аспектов жизни общества. Поэтому не может не вызывать удовлетворения то, что все чаще в выступлениях руководителей государства звучат слова о необходимости возрождения нравственных устоев общества, укрепления традиционных духовных ценностей народов страны. При этом особо подчеркивается тезис о том, что сила и устойчивость российского государства всегда обеспечивались его уникальным многонациональным характером, богатством его культурного разнообразия. Кажется, наконец-то приходит понимание того, что российскую гражданскую нацию следует представлять не иначе как единство различий, что устойчивое развитие страны должно базироваться не на унификации ее культурного пространства, а, как это ни парадоксально, на сохранении и развитии многообразия культурных форм. Для России не может быть перспективной культурная политика, которая допускает упадок национальных культур ее народов и ведет, таким образом, к их духовному опустошению и деградации. Только в своих духовных традициях народы страны могут черпать силы для гармоничного развития, только на основе заложенных в них нравственных ценностей могут формироваться новые поколения полноценных граждан.

В данной статье мы попытаемся проанализировать проблему возникновения «нового» карачаевского аула Хасаут в 1865-66 гг., расположенного у истоков реки Хасаут (данная река образуется от слияния pp. Къайынлы-тюбю-суу и Бурмабут-суу у подножья плато Бурмабут). Данная проблема не стала объектом научного исследования до настоящего времени. Восполнить пробел стало возможным при помощи архивных документов, выявленных в ЦГА КБР. Кроме того, мы пользовались методами полевых изысканий, посредством опроса информантов и визуального наблюдения на месте. Для достижения цели мы не ставили задачу «кто древнее», а попытались прояснить некоторые моменты географической локализации и хронологических рамок проживания карачаевцев в бассейне рек Малка, Хасаут и Кенделен, и последующего их объединения в результате разукрупнения кабардинских аулов в один аул под общим названием — Хасаут. Название аула «Хасаут» видоизмененное русской администрацией «Стауат-Схаут» в переводе с карачаевского означающего «стойбище для скота».