Наместники на Кавказе обладали практически неограниченной властью. (Кавказское наместничество было учреждено в 1785 г. и упразднено в 1796 г. Этот институт вновь был возрожден в 1844 г. Однако главнокомандующих на Кавказе в период с 1796 по 1844 гг. в литературе привычно называют наместниками). В какой то степени это было оправдано сложной, зачастую военной, обстановкой. Петербург был далеко, а местная обстановка требовала быстро и эффективно принимать решения, что было возможно лишь при концентрации власти в одних руках. Подчинение и ответственность лишь перед царем давали возможность оперативно принимать решения, не оглядываясь особо на министерства. Но это имело и массу отрицательных сторон, так как система управления на Кавказе приняла сугубо военизированный характер, «фактически осуществлялась военная диктатура». При этом нужно учесть, что на Кавказ зачастую попадали далеко не лучшие представители российского офицерства и генералитета. Кавказский корпус «был местом ссылки отнюдь не только гвардейских дуэлянтов или политически неблагонадежных. Командование корпусов, расположенных в России, старалось сбыть на Кавказ всех, кого не хотело видеть у себя под началом. Ермолов в свое время пытался положить конец такой практике засорения корпуса пьяницами, нечистыми на руку людьми, нерадивыми по службе офицерами и солдатами. Ему это удалось только отчасти». Отсюда понятно, какому произволу могли подвергаться горцы, когда вся власть на Северном Кавказе была в руках военных.

15 июня 2015 года исполняется 101 (100) лет со дня рождения Ю.В. Андропова – советского государственного и политического деятеля, председателя КГБ СССР (18. 05.1967-26.05.1982), генерального секретаря ЦК КПСС (12.11.1982-9.02.1984), председателя Президиума Верховного Совета СССР (16. 06. 1983 -9.02. 1984). Самая загадочная личность! По документам, родился он в 1914 году на железнодорожной станции Нагутская Ставропольского края. Звали его Григорием. И фамилия была не Андропов. А если углубиться в расследование, то можно придти к выводу, что родился он в Москве. Жил в Беслане и Моздоке… Как он жил, кто его воспитывал?
Выдающиеся ученые XIX века К. Маркс и Ф. Энгельс в своей работе «Немецкая идеология» сформулировали мысль, которая до сего времени сохраняет фундаментальную значимость в философии, экономике, политике, культуре: «Моё отношение к моей среде есть моё сознание».
При анализе исторического процесса пестования человечества взор сразу обращается к первичному этапу его социализации - к мифу. Мифология нацелена на преодоление фундаментальных антиномий человеческого существования, на гармонизацию личности, общества и природы. Неуютная, а чаще агрессивная окружающая действительность способствовала появлению активной потребности сгладить опасность. Если оно было не в силах преодолеть её в реальности, то делалось это иллюзорно, в фантазиях. Компенсаторная функция сознания помогала выживать. Мифотворчество – форма общественного сознания, способ объяснения происходящего не только на его ранних стадиях развития. Оно существует и ныне, хотя в сознании первобытного общества и эпохи античности доминировало. Миф обязательно совмещает в себе два аспекта: диахронический (рассказ о прошлом) и синхронический (интерпретация настоящего или будущего). Содержание мифа понималось порой, и теперь в отдельных случаях, в высшем смысле реальным, так как запечатлевало коллективный, «прочный» опыт интерпретации действительности множеством поколений, который являлся предметом веры, но не критики.

Калмыки впервые стали появляться в северо-кавказских степях в 1630-е гг. Однако основные места их кочевий находились в то время к востоку от р. Волга и каких либо военных операций против горцев Северного Кавказа они не совершали. Да и первоочередные задачи у них были другими. Надо было осваиваться на новом месте и отвоёвывать «жизненное пространство», прежде всего, у таких же мастеров степной войны, как ногайцы. Эта задача постепенно воплощалась в действительность. По крайне мере одна часть ногайцев так называемой Большой Орды, кочевавшая в приволжских районах, пошла на союз с калмыками, другая — была изгнана и оттеснена к Кубани или Тереку. Калмыки пытались подчинить и другие орды, но натолкнулись на стойкое сопротивление Малой Орды, находившейся в прикубанских и донских степях, и бескомпромиссно враждовавшей с калмыцкими тайшами. Враждовала с калмыцкими феодалами и часть большеордынских ногайцев, откочевавшая от Волги к Тереку. В итоге, калмыцко-ногайский конфликт стал иметь свое продолжение на территории Северного Кавказа, причем, тесные взаимосвязи ногайцев с северокавказскими этносами вели к тому, что последние также оказывались втянутыми в конфликт.
Например, после того, как осенью 1643 г. «калмыцкие тайши Лаусан тайша да Саржин тайша с калмыки да едисанской Сяюнч мурза с едисанскими татары» «повоевали» улусы ногайского мурзы Карашаима.

Изучение погребальных памятников связанных с кабардинскими курганами Пятигорья, начинается с Н. Г. Керцелли, который осуществлял свои работы по поручению Московского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии. В 1877 г. в районе Пятигорска он раскопал несколько десятков курганов. У Горячеводска костяки лежали в гробах из досок, головой на запад. Свои исследования Н. Г. Керцелли изложил кратко. В них он впервые определил этническую принадлежность курганов восточным адыгам, отнеся их к эпохе позднего средневековья.
В 1881 1882 гг. крупные исследования в районе Пятигорья провел известный русский археолог Д. Р. Самоквасов, проведя самые масштабные за XIX в. исследования кабардинских курганов. Он раскопал свыше двухсот могильников в районе Пятигоря. В своей работе он описал курганы детально, сопроводив их иллюстрациями. Д. Р. Самоквасов относил раскопанные курганы к «половецко-татарской эпохе», определив их как адыгские. В урочище против Третьей балки (в 5 км. от Кисловодска по дороге в Ессентуки) Д. Р. Самоквасов исследовал бескурганный кабардинский могильник. Костяки лежали в деревянных колодах, которые были вставлены в каменные гробницы. Они лежали вытянуто на спине, лицом вверх, ориентировано на запад-восток. Значительные работы были проведены в бывшей колонии Каррас, где исследован курганный могильник XIV XVI вв. Д. Р. Самоквасов здесь раскопал 105 курганов. Из них только в 5 лежали сабли. Костяки лежали в деревянных гробах, ориентированными на запад-восток. В бывшей колонии Константиновка обнаружен и исследован курганный могильник XIV XV вв., аналогичный вышеописанным. В некоторых из них рядом с погребенным обнаружен костяк мула, удила и стремена.

Важными маркерами любой политической культуры являются факторы и механизмы становления авторитета лидера, власти, обусловленности этого процесса рядом специфических условий. В потестарном, раннеклассовом, в феодальном и т.д. обществах становление структуры управления сопровождалось пропагандой власти, созданием ее привлекательного образа. Конструирование имиджа власти включает в себя создание мифологемы по заказу самих носителей власти.

Культурное пространство народов Кавказа как целостный феномен — это ценнейшая сокровищница многовековых традиций, обычаев, ритуалов, обрядов, знаний и представлений о мире и Человеке в нём, запечатленных в эпосе, песнях, языке. Огромную роль в его изучении и трансляции в единый мировой культурный поток играют исследования замечательного учёного В. С. Уарзиати, который отмечал: «в силу своего положения Кавказ с древнейших времен был своеобразным мостом, соединявшим Восток и Запад, древние цивилизации Закавказья и Малой Азии с культурами Восточной Европы. Через Кавказ пролегали крупные торговые пути евразийского значения, в том числе с VII века и Великий шелковый путь. Кавказ стал историческим полигоном, где встречались и взаимодействовали различные элементы, формируя неповторимую мозаику народов и культур». В работах В. С. Уарзиати описаны и сохранены для цивилизации объективные данные и сведения о быте и ритуалах древних алан, показана роль коня, маски, трёхногого столика и др. артефактов в их жизни. «Объективные элементы культуры — это физические манифестации культуры, предметы, которые мы можем фактически увидеть и потрогать, такие, как одежда, артефакты, посуда, пища и архитектура. Субъективные элементы культуры — все те аспекты, которые мы не можем увидеть или потрогать, но которые, как мы знаем, существуют, например, социальные нормы, обычаи, установки и ценности».

В этнической картине мира свое особое место занимает Северный Кавказ. На его территории и через него проходили важные торговые и военные пути, с древнейших времен пересекались многочисленные этнические миграции, взаимодействовали представители различных наций. Географическое положение Северного Кавказа, завоевания и миграционные процессы обусловили исключительно редкую этническую мозаичность и этнокультурное многообразие региона. Этноспецифические черты его культуры формируются в определенных природных условиях и в процессе развития культурно-исторических связей населяющих его общностей. Естественно, народы Северного Кавказа на протяжении веков испытывали влияние со стороны других локальных этносов, в какой то степени ассимилировали с ними, сохраняя при этом и свою самобытность. Культурно-исторический характер северокавказского пространства определяется представлениями о нем проживающих здесь людей и их позиционированием этого края относительно окружающего мира. В результате диалогов между представителями различных национальностей совершается взаимосвязь, ведущая к аккультурации, к взаимодействию между этносами в контексте их контактов, то есть — к активизации межкультурной коммуникации.

Изучение индивидуальных особенностей поэтического стиля писателя на сегодняшний день является весьма актуальной и интересной тематикой.
Каждый поэт в зависимости от своей национальной принадлежности может совмещать в своих произведениях одновременно какие-то художественные элементы своего национального языка. Так, например, при использовании изобразительно-выразительных приемов автор черпает разнообразные характерологические языковые средства из своего родного языка, что также служит определенной ступенью при создании индивидуальных стилистических особенностей поэтического языка.

В устном поэтическом творчестве всех народов особое место занимают легенды и предания, являющиеся одним из наиболее интересных и значительных жанров несказочной прозы. Легенды и предания существуют с незапамятных времен. Им присущи своя специфика бытования, организация поэтической структуры, свои функции, в них отражается история народа, который создавал эти произведения. Легенды и предания являются сокровищницей социально-экономического, политического, идейно-эстетического и этического опыта народа. Дошедшие до нас фольклорные произведения неоспоримо связаны с жизнью народа, творившего их, отражают народную мудрость, главные его заповеди, меткие нравоучения, надежды и мечты. Легенды и предания являются одним из жанров несказочной прозы, убедительно показывающих ступени социального развития народа. Это составная часть духовной культуры народа, содержащая данные о его этногенезе.
Несказочная проза калмыков представлена мифами, легендами, преданиями, которые во всех монгольских языках обозначены как «домог», который упомянут еще в «Сокровенном сказании монголов» (120 «domog» 201 «domogci» — сказитель легенд). Слово «domog» является производным от «dom», которое обозначает «магия, магическое средство, знахарство, колдовство». Оно в сочетании «эм дом» являлось за крепкой в магических ритуальных текстах. Обозначение этим термином прозаических жанров фольклора свидетельствует о том, что некогда воспроизведение текстов устного народного творчества имело влияние на слушателей, носило лечебный характер.

Уникальные в своем роде нравственно-назидательные тексты древнерусских философов и богословов были весьма популярны на Руси. Появлялось множество подражательных произведений. Однако целесообразно в данной статье обратиться лишь к тем, авторство которых не вызывает сомнения у исследователей-медиевистов.